Коллективная борьба за все хорошее похожа на групповой секс
(Алексей Алешковский специально для газеты
ВЗГЛЯД)
Бороться за все хорошее и против всего плохого очень хочется. Наверное, большинство людей так воспитаны. Но вдруг обнаруживается, что плохое для одних хорошо для других, а хорошее для третьих убийственно для четвертых. Это – момент, когда включаются мозги (что происходит не со всеми). Желание бороться естественно: люди борются за любовь, место под солнцем, технический прогресс, мир, справедливость и многое другое из меню перфекциониста. В конечном счете – за светлое будущее, свое или общее: такое, каким они его понимают. Или как им его объясняют.
Борьба – дело и индивидуальное, и коллективное. Разница не только в том, что в коллективной борьбе, как говорилось в известном советском анекдоте про групповой секс, сачкануть можно. Когда человек борется за свои принципы и свою судьбу, он и ответственность несет перед самим собой. А когда мечтает осчастливить нацию, страну или человечество, в силу вступают другие законы. Путь ко всеобщему светлому будущему обычно прокладывается по трупам: этот очевидный факт в одних случаях принято громогласно вспоминать, в других – забывать.
Мне говорят: ну разве не нормально менять свои взгляды? Разумеется, нормально. Их меняли и академик Сахаров, и Александр Зиновьев. Но вот когда перемена взглядов грозит не переходом из зоны комфорта в зону строгого режима, а происходит синхронно с метаморфозами кормушки, это называется не эволюцией, а проституцией. В том, что люди начали свободно говорить о том, о чем раньше говорить боялись, тоже ничего плохого нет. Плохо, когда выученная беспомощность оборачивается ресентиментом, требующим возмездия.
Когда одними и теми же ртами клеймят Октябрьскую революцию, которую до этого тщательно вылизывали, и одновременно призывают к новой, демократической, – это выглядит не столько шизофренично, сколько анекдотично. Примерно, как бандерша, которая проповедует мораль в собственном борделе. Понятно, что молодежь с историей нашего демократического движения знакома довольно плохо, – но пока еще есть кому напомнить о ее уроках.
Когда в 1968-м восемь человек вышли на Красную площадь, дорога откуда вела прямиком в лагеря, это было подвигом и сознательным выбором. Когда сегодня на Манежной собирают толпу, из которой есть шансы в лагеря отправиться – это политтехнология, в которой работают не герои, а пешки: бараны, вперед! Понятное дело, что организаторов это устраивает: есть действие – есть противодействие. Власть будет защищать себя, появится повод говорить о зверствах власти.
Значит ли это, что выхода нет, что общество должно быть пассивным и мириться с чем угодно? Конечно нет: и при советской власти не все со всем мирились. Но хорошо знали, чем придется рисковать и чем платить за протест. Поэтому предпочитали окапываться в райкомах КПСС, творческих союзах и прочих теплых местечках, разрушая систему изнутри.
Манипуляторы, которые говорят: лезьте на баррикады, и будет вам свобода, лгут. В лучшем случае, искренне заблуждаются. Абстрактная свобода всегда имеет конкретных бенефициаров. Она – не манна небесная, на всех не падает, «и пряников сладких всегда не хватает на всех». Почему-то еще ни одна революция не превратила рабов в свободных людей – скорее, наоборот. А свобода внутренняя мало зависит от внешних обстоятельств. Если вам надо пройти тернистым путем борьбы, главное – не считать это игольное ушко триумфальной аркой для всех.