У русской истории нет этнических границ
(Сергей Мардан специально для газеты
ВЗГЛЯД)
В Истории Великой России есть место для всех ее бесчисленных героев. Образно говоря, там хранится память и об иноке Пересвете, и о татарском багатыре Челубее. Там есть славное место и для генерала Ермолова, и для несгибаемого Шамиля, присягнувшего на верность Белому Царю. В русской истории вмещается все. И Москва, и Казань, и Киев, и Санкт-Петербург.
Нам, наследникам великой цивилизации, нет ни малейшего смысла ограничивать себя придуманными рамками зыбких этнических границ. Тем более, что они двигаются вместе с приливами и отливами мировой истории. По счастью для нас, в основном они только расширяли пространство русского мира.
Еще в середине 18 века назвать Волгу русской рекой и символом России мог только большой фантазер. Волга была фронтиром, ничейной землей, линией, где соприкасалась Русь и Великая Степь.А сейчас сложно придумать другой более «русский» символ. Разве что – Сибирь. А ведь и с Сибирью всего сто лет назад все было совершенно иначе.
Концепция «монголо-татарского ига» много лет была привычна и даже комфортна (мы же победили на Куликовом поле), но, честно говоря, добровольно вычеркивать 400 лет русской истории, которые прошли в составе империи Чингизидов, сегодня выглядит диким невежеством. Спасибо Льву Гумилеву, который взял на себя смелость сказать, что средневековые русские княжества, вошедшие в состав Улуса Джучи, не только не утратили своей самобытности, но являются прямыми наследниками величайшей империи Евразии, за столетия растворив ее в себе.
Конвергенция народов Поволжья, Приуралья, Сибири и русских стала естественной и гармоничной, несмотря даже на различия в вере. Татарские князья вступали в ополчение князя Пожарского в 1611 году, потому что они защищали своего Царя и свое государство. Отказываться от имперской истории – это бесконечно повторять 1991 год. Это – каждый день принимать «Декларацию о государственном суверенитете» и подписывать позорное Беловежское соглашение. Это значит - позволять самозванцам приватизировать куски нашей истории, равнодушно смотреть, как они переписывают ее «на себя» словно комнату в коммуналке, воруют наших героев и нашу судьбу.