Выдержал очень некомфортный разговор с матерью одиннадцатилетнего ученика.

Предыстория такова: на прошлой неделе я сидел за компьютером, ответственно пялился в камеру и рассказывал ребенку, почему он должен знать английский, как это важно и почему я ему необходим. Ребенок столь же ответственно кивал. Внезапно за кадром раздался отвратительный тонкий лай - так лают маленькие собаки, которые своим призванием считают укусить вас за лодыжку. Ребенок поморщился и столь же тонко начал кричать на собаку.

- Монтрезор, тихо, фу! - крикнул он и обернулся ко мне.
- Ради всего святого, Монтрезор! - обрадованно поддержал я. Грех было упускать такую возможность.

После чего, как ответственный учитель, объяснил мальчику, что это очень удачная цитата из рассказа По "Бочонок амантильядо" и скинул ребенку рассказ.
И вот за неделю мальчик рассказ осилил (он коротенький), проникся и вчера ему приснился кошмар, что его замуровали живьем в стену. Что и донесла до меня его недовольная мать в телефонном звонке. Я принял информацию как ответственный специалист - то бишь извивался и юлил как последний сукин сын.

Но теперь, из-за завесы своей анонимности, должен сказать - на кой черт называть собаку Монтрезором, если это не цитата из По?

А еще сегодня у меня было первое занятие с новой ученицей, она складно объяснила мне, что очень любит рассказы про Шерлока Холмса и я порекомендовал ей "Убийство на улице Морг". На телефон я смотрю с опаской.

https://www.litmir.me/br/?b=22005&p=1

После длительного отсутствия я вернулся - потому что у любой истории должен быть стильный и немного таинственный перерыв. "Прошло пять лет", "прошли годы", "минул век" и так далее. В свое оправдание, мои любезные читатели, могу сказать, что я бросил не только вас, но и учеников, но сейчас все возвращается в норму.

Итак, прошел месяц...

Сегодня беседовал с маленькой ученицей и поражал ее чудесами Древнего Египта. Позорно забыв имя бога с крокодильей головой ("Собек" - подсказала девочка и я сделал вид, что знал), я отыграл очки на рассказах о египетской магии. Магия ребенка заинтересовала, и она порассуждала о том, что все верят в тайные знания древних цивилизаций, а это, по ее мнению, признак небольшого ума. Я понял намек и тему чудес свернул.
Мы пробежались по всей истории Египта, девочка похихикала над знаменитой цитатой египетского жреца, жившего четыре тысячи лет назад, ("Дети больше не слушаются своих родителей. Видимо, конец мира уже не очень далек") и перешли к временам римского владычества. И тут я расстроил ученицу.

Я рассказывал ей про чудеса Александрийской библиотеки и ее гибель. Про сожжение Библиотеки мусульманами девочка знала, но я расширил ее знания о вандализме и рассказал, как несчастную библиотеку жгли много раз - и римские кесари, и христиане. В христианское варварство девочка не поверила, указав на то, что это мог быть несчастный случай. Я прямо видел, как она насупилась. Подумав, ученица спросила, что еще натворили христиане и я рассказал, как в 415 году все в той же Александрии епископ Кирилл Александрийский натравил толпу на философа Гипатию, отрицавшую богов. Но девочку это впечатлило не очень.

- Если бы она просто была язычницей, ее бы не убили, - довольно справедливо заметила она. - А богов отрицать было опасно.

Я согласился и оценил ее истинно античную точку зрения, а потом наконец рассказал, как Александрийскую библиотеку сожгли мусульмане. Ученица успокоилась, потому что я подтвердил все ее опасения. Урок уже подходил к концу, поэтому я решил вывести хоть какую-то мораль: хотя Библиотеку и жгли лучшие люди города, все же и христиане, и мусульмане сохраняли древние знания. Ведь, назидательно поднял я палец, всегда найдется образованный человек, желающий сохранить мудрость для потомков. И в этом видно истинно благородного человека. Девочка согласилась, и мы попрощались.

Сейчас в поисковике, где я вбивал перед уроком "нижний и верхний", первым результатом идет "нижний и верхний египет", а вторым - "почему в Теме так мало нижних". Весь урок я краем глаза поглядывал на эту ссылку и сейчас, дописав, собираюсь открыть банку пива и кликнуть на нее, чтобы узнать, в чем там дело.

Ведь истинно благородный человек должен стремиться к любому знанию.

Я кликнул и НИЧЕГО СЕБЕ, ЧТО ТАМ ПИШУТ

От дождя все дороги усеяны вылезшими червями. Две школьницы (класс, скажем, шестой) идут вдоль школьной ограды и высоко поднимают ноги.

- Ой, фуу, смотри, сколько их вылезло! - с отвращением говорит одна.
- Смотриии, а они мертвые же, да? - сочувственно тянет вторая.
- Нет, этот еще шевелится, - столь же сочувственно говорит первая и смачно плюет в червя.

Вторая девочка подходит поближе и тоже начинает плевать. Потом они, высоко, как цапли, поднимая ноги, уходят. Оплеванный червь продолжает извиваться во прахе.

Я высокомерно игнорирую реальность на этом канале, но вчера умер Эдуард Лимонов, а такое игнорировать нельзя.

Лимонова я начал читать в возрасте моих учеников - и это было настоящее переживание. Я читал про похождения довольного злого, очень умного и романтичного подростка и мучился своим несоответствием. Лимонов писал вещи, которые обидно хлестали меня по щекам - я не рос в среде заводской молодежи, не читал священных монстров, не стрелял в албанцев и чувствовал, что чего-то не добираю в своей жизни.

Помню какой-то текст из Лимонки, мне в память врезалось «мама говорит тебе: не ходи, там у подъезда какие-то мальчики. И ты навсегда будешь ничтожеством, если не пойдешь» - и цитата неточная, но именно так я ее понял. У Лимонова же я прочел рецепт разговора с этими мальчиками - «я снял ремень и намотал его на руку так, чтобы хлестнуть первого же пряжкой по лицу». Я читал про горящие автомобили, про черные кожаные плащи, про «завершим реформы так» - а вместе с этим узнавал, кто такой Руже де Лилль, Бодлер, Рембо, что такое «сквот» и где в Париже стоит кафе, где сидел Хемингуэй. Я даже представлял себя за столиком в этом кафе - вот я сижу, в одной руке у меня томик Бодлера, а на другую намотан ремень, обязательно пряжкой наружу.

Потом я читал воспоминания Эдуарда о тюрьме, куда его посадили за попытку завоевания Казахстана и не понимал, как за такое можно посадить - неужто и Гумилева бы кинули в тюрьму за походы в Абиссинии?! «Мальчики» обнаглели, думал я, но выучил, что писать можно и в тюрьме.

Я взрослел, уже рассказывал про Лимонова не сокурсникам, а коллегам по работе и иногда натыкался на их странный, неодобрительный взгляд. А Лимонов все не старел, проклинал мещан, либералов, меня - а у меня уже ученики, им даже неизвестно слово «нацбол», но каждому достаточно умному ученику я называл имя Эдуарда Лимонова и рекомендовал читать.

Чтобы и они больше боялись ничтожности, чем мальчиков у подъезда.

Переезд закончен, я сижу за свежесобранным столом и веду уроки.

Все время в глаза мне бьет солнце, поэтому я щурюсь и корчусь - дети считают, что это я так выражаю неодобрение, поэтому говорят неуверенно. Все дети (и вне России тоже) сидят на карантине, но сидят уже долго, поэтому радость от безделья сменилась страшной скукой - такой страшной, что они мне звонят и спрашивают, можно ли заниматься в выходные. Я сначала страдальчески вздыхал, но потом подумал - что я, на улицу сам, что ли, выхожу? Поэтому теперь уроки будут и в воскресенье.

Из интересного: ученица показала мне по скайпу убранство своей комнаты и это потрясающе. У нее по стенам развешаны страницы из книг, листочки и от руки переписанные стихотворения. Я хотел было пошутить, что это выглядит как убежище какого-то религиозного фанатика, но осекся, потому что действительно же впечатляет. Я девочке даю сборники стихов (она полистала Гумилева и бросила) и, иногда отдыхая от английского, беседую с ней о литературе. Мне все кажется, что она очень хочет писать, но боится критики и осуждения - поэтому я решил повторить свою литературную игру. К следующей неделе и я, и она должны сесть перед зеркалом и описать, что же мы видим. Описать отстраненно, без кокетства и как можно более честно. Дальше мы обменяемся текстами и покритикуем друг друга. Девичий текст я, ясное дело, выкладывать не буду, а вот свой, пожалуй, выложу - должно же быть и мне страшновато от этой игры.

Сегодняшний ученик удивительно смешно на все реагирует.

Он очень живой и подвижный, вертится, корчит рожи, но слушает с огромным интересом и очень любит мне хвастать своими достижениями. Достижения действительно интересные, он показывал мне собранные им наборы Лего, написанные в соавторстве с одноклассниками рассказики (главные герои, по странному совпадению носящие имена авторов, выживают в условиях постапокалипсиса) и зачитывает отрывки из читаемых им книг. Это все очень занимательно (я говорю без тени сарказма), но мальчик ну очень активный и словоохотливый.

Самое в нем интересное - как он играет передо мной какие-то сценки и пробует вставлять красивые и вычурные фразы. Он хватается за голову, всплескивает руками, кричит "О, Господи!", выслушивая интересные вещи. В аудиосообщениях (ох, как ужасна любовь детей к аудиосообщениям) он говорит "Имя_отчество, дело обстоит так: в город пришла чума" и немного хихикает, довольный красотой. Я тоже очень доволен и подкидываю ему какие-то новые обороты; большую часть он отсеивает, но некоторые запоминает, чтобы потом козырнуть. Иногда, правда, он забывает, у кого это узнал и козыряет передо мной - но все равно ведь приятно.

Но сегодня я на мгновение увидел, как актерская маска спала с его лица. Ученик немного опоздал на занятие (на каких-то полтора часа) и я недовольно попросил не опаздывать в будущем так сильно.

- Да я понял. - сказал он таким ровным, спокойным и недовольным голосом, что я даже нахмурился.

А потом ребенок вновь начал всплескивать руками и кричать "Это же удивительно!".

Беседовал сейчас с ученицей из Ирландии и в очередной раз поразился тому, как по-разному мы запоминаем информацию.

Мы решили обсудить короля Артура и его рыцарей, я заранее скинул ей "Смерть Артура" Мэллори. Скинул больше для проформы, так как был уверен, что читать она его не будет - книга написана довольно тяжеловесно. Я освежил в памяти артуриану, урок прямо предвкушал... и оказалось, что девочка Мэллори читать начала и прочла довольно далеко.

Я решил послушать ее пересказ и ученица бойко начала: "Артур был сыном короля Утера и леди Игрейн". Я немного напрягся. Некоторые темы обсуждать с учениками тяжело, потому что я иногда становлюсь страшным моралистом и ощущаю неловкость от историй: вот и перед уроком я думал, как же рассказывать. Дело в том, что Утер эту Игрейн в общем-то изнасиловал, колдовством приняв облик ее мужа. Все это у Мэллори подается как данность, но я думал заболтать этот момент - и напрасно, потому что девочка пересказала мне историю без каких-либо проблем. Ну колдовство и колдовство, чего только не бывает. Я вспомнил, как с долгими паузами объяснял другой ученице значение слова "наложница", а когда объяснил, девочка просто пожала плечами и сказала "А, ну понятно".

Еще меня удивило вот что: я запоминаю имена, а ученица - географические названия. Игрейн была женой герцога Тинтагильского, что звучит очень круто и фентизийно. Девочка же запомнила, что был он герцогом из Корнуэла и ничего больше. В истории рыцаря Парфицаля она не помнила имени матери героя (ее звали Герцелойда и этим знанием я горжусь), но точно помнила, что отцом Парцифаля был герцог Оркнейский. И только под конец урока я догадался, в чем дело: для меня это ничего не значащие названия далеких земель. А для ученицы - соседние области.

Ах, Оркнеи... Такая дыра.

И когда герцог со своей женой предстали перед королем, то стараниями баронов примирились они друг с другом. Королю очень приглянулась и полюбилась та женщина, и он приветствовал их и принял у себя с чрезвычайным радушием и пожелал возлечь с нею, но она была женщина весьма  добродетельная и не уступила королю. И тогда сказала она герцогу, своему мужу:
- Видно, нас пригласили сюда, чтобы меня обесчестить. А потому, супруг мой, прошу вас, давайте сей же час уедем отсюда, тогда мы за ночь успеем доскакать до нашего замка.

Из всего этого ученицу возмутила явная неточность в расстояниях - до Корнуэла из Англии за ночь не доскакать.

Очень хочу узнать ваше мнение по поводу нежелания сегодняшних школьников учиться, да и вообще куда-то стремиться. Кажется, что подавляющее большинство взрослых так считает сейчас. Я думаю, что вам есть что сказать. Вот статья, которая более полно описывает мнение некоторых людей: https://snob.ru/entry/173690/

Это мне через бота задали вопрос и я задумался настолько, что, пожалуй, отвечу в канале.

Я вот еще не видел детей, которым ничего не интересно. Не поймите меня неверно - я видел множество детей, которым неинтересно учиться, слушать родителей, читать моралитэ о пионерах-героях и заниматься уборкой. Но что в этом удивительного? Мне все это было так же неприятно, на вопросы родителей я отвечал так же односложно, закатывал глаза (мама говорит, что я и сейчас так делаю), хлопал дверью, а учителей, объясняющих мне, что я не должен рисовать свастики в тетради, я награждал презрительным молчанием. Мне сто лет эти свастики были не нужны, но очень приятно было смотреть, как суетится моя учительница алгебры. Я бы на лбу себе свастику тогда набил, но Чарли Мэнсон меня опередил.

У всех встреченных мной детей были интересы. Интересы эти, не скрою, часто были забавны (если просто не смешны), часто банальны - но "пустых" детей я не видел никогда. Мой подход новаторством не отличается - я просто киваю и часто спрашиваю "А что думаете вы?". Тут, думаю, помогает то, что мне искренне интересно слушать; по натуре я наблюдатель, мне нравится ощущение исследователя, мне доставляет удовольствие, пусть и немного высокомерное, оценивание другого человека. Я мог бы быть невыносимым снобом, но мне повезло и я люблю других людей - пусть даже как подопытных. Так что дети через некоторое время начинают мне что-то рассказывать. Ни один из них не грезит респектабельной работой, хорошим образованием или красивым ровным почерком. Наверное, такие дети есть, но одноклассники не выпускают их из школьных шкафчиков.

Нет, все дети, с которыми я говорил, грезят новым миром, крушением старого, реставрацией монархии, марсианскими колониями, аугментацией тела и подпольными бойцовскими клубами. То есть теми вещами, которые родители слушать не будут. А если будут, то дети тут же найдут другое увлечение - и вы никогда не узнаете, какое.

Я уже писал, что предложил ученице, желающей научиться писать, сделать описания собственной внешности.

Ученица была очень заинтересована. Она писала мне за уточнениями (мы договорились писать в третьем лице для большей отстраненности), сообщила, что несколько раз переписывала и даже спросила, как выходит у меня. Я все это время и пальцем не пошевелил, но придумал себе благородное оправдание: ах, вы знаете это проклятие чистого белого листа! Потом я подумал, что очень зря пообещал вам, читатели, поделиться своим описанием. Потом решил, что девушка забудет. Но я представил, как она прямо сейчас что-то пишет, прикусывает язык, смотрит в окно и мечтает о писательской славе - и сел перед зеркалом.

Занятие началось и ученица потребовала зачитывать первой, чему я удивился. "Она красива" - начинался ее текст и я довольно кивнул такому здоровому отношению к себе. Но дальше начались непонятные различия в наших подходах к описанию, о которых я размышляю вот уже второй день. В тексте ученицы не было точных описаний, она сравнивала себя с кем-то ("волосы Рапунцель"), писала о том, что говорят родственники, а под конец начала описывать свой поистине голубиный характер. Написано все это было хорошо, без речевых ошибок, иногда даже изысканно - а я сидел и думал, в чем тут дело. Я старался описать детали, странности поведения, какие-то мелкие вещи, которые заметил в своем лице, а девушка рисовала себя широкими мазками.

Заинтересованный, я скинул ей свой текст и предложил сравнить подходы. Ученица задумалась, сказала, что я "влюблен в детали" (sic!) и очень точен. Я спросил, почему же ее описание столь размыто - и девушка ответила, что так работает женский ум. Я, честно говоря, выслушал это скептически: в различия мужского и женского мышления я верю не очень сильно (разве что в минуты злости). Текст девушки был написан не на коленке - она размышляла, подбирала слова, пыталась быть честной. В ее тексте были детали, которые ясно говорили о том, что она делала усилие и пыталась не приукрашивать себя. Я похвалил то, что было достойно похвалы, поправил пару ошибок, а потом предложил все же дополнить текст и попытаться описать себя детально.

Ученица пообещала написать точнее (ей очень понравилась эта игра), а потом призналась, что текст писала за час до начала урока, потому что ей страшно было смотреть на чистый белый лист, она боялась делиться собственным описанием, а потом решила, что я забуду.

Вот мой текст. Девушка написала примерно такой же по объему. Из приятного - ученица говорит, что искуственности зубов все же не видно. "Вы просто стесняетесь" - мудро сказала она.

Отзанимался с учеником, любовался тем, как остро он не желает сегодня учиться.

До меня у него было еще одно занятие, все душевные силы ребенка ушли на него, а от меня он желал интересных историй. Первые полчаса я ответственно рассказывал, иногда задавая легкие вопросы, и ученик был очень доволен. Но когда я стал спрашивать его о прочитанном и уже пройденном, у него случилась целая череда неожиданных проблем. Неурядицы обрушились на ребенка лавиной: отключилась камера, куда-то делась тетрадь, начались проблемы со звуком. Я уже ожидал внезапного приступа какой-нибудь чудовищной болезни, но мальчик внезапно просиял и опять отключил камеру.

- Сейчас я перескажу вам одну историю! - радостно сказал он. Мне послышался шелест страниц где-то за кадром, но ребенок уверил меня, что я ошибаюсь, и он пересказывает по памяти. Память его немного подводила, поэтому особенно сложные слова он воспроизводил не с первого раза и по слогам. Рассказав мне историю царя Креза, разрушившего великое царство, ребенок довольно умолк. Я посмотрел в камеру и строго сказал, что уверен в его умении читать, и что так делать не надо.

- У вас такая хорошая улыбка! - ответил мне ученик просто-таки медовым голосом, и я сдался.

К следующему уроку расскажу ему, что еще можно жевать мыло и симулировать бешенство.

Закончил урок и вновь восхищен своей ученицей. Она уже начинает меня пугать - лет ей немного (я каждый раз забываю, то ли 12, то ли уже 13), но эрудиция ее поразительна. Но ладно эрудиция, это наживное дело и просто вопрос памяти. Девочка очень быстро и живо соображает.

У меня есть какой-то набор любимых фактиков и цитат, которые я в определенный момент пересказываю всем ученикам. Это разнообразные вещи, которые кажутся мне любопытными и создают ореол образованного человека. Я думаю, у каждого человека есть подобный набор, полученный еще в детстве, на котором он и едет всю жизнь. Я считаю, что ничего постыдного в этом нет, и, по мере сил, учу этому детей в надежде, что они когда-нибудь перескажут это дальше и ощутят укол гордости, вызванный восхищенными взглядами. Хотя бы восхищенными взглядами уже выпивших родительских друзей.

Один из таких малых фактиков это симптомы заражения крови на латыни. Вот и сегодня речь зашла о медицине древности и средних веков, я рассказал всяких ужасов, привел знаменитую цитату Катона о том, что ни в коем случае нельзя ходить к врачам, а потом рассказал про сепсис. Симптомы сепсиса, описанные римским медиком Цельсом, таковы: dolor, rubor, tremor и tumor (боль, краснота, лихорадка и опухоль). Я написал их в окошко скайпа и с хитрой улыбкой попросил догадаться, о чем речь. Ученица мгновенно перевела три из четырех слов, а я спал с лица и спросил, откуда она знает. Ученица довольно молчала, наслаждаясь эффектом; я вспоминал, рассказывал ли уже это, не повторяюсь ли я, считает ли она меня выжившим из ума стариком и когда у меня уже начнется разлитие флюидов и расслабленность членов.

Как оказалось, два слова девочка знает из-за хорошего знания английского, а про dolor просто догадалась, так как от заражения крови должно быть больно, а слово rubor явно имеет отношение к красному цвету. Я ученицу, конечно, похвалил, но уже начинаю испытывать беспокойство. Как будто бы подвыпившие родительские друзья привели на застолье своего, не менее эрудированного, ребенка.

С мест сообщают, что разлитие флюидов у меня все же началось, потому что это симптомы воспаления, а не сепсиса. В свое оправдание могу сказать, что я думал, что это одно и то же.

"Я забежал сказать вам, что очень занят". Ну умилительно же, такой хороший мальчик.

Ученик показал мне свой канал на Ютубе и умилительно серьезно рассказал, как продвигает его.

Все дело, говорит он, в трендах, надо видеть тренды и подстраиваться под них. Рассказывал он по-английски, слов знал удивительно много и кидал мне ссылки на разные видео-редакторы, сервисы аналитики и прочие пугающие меня вещи. Скинув канал, он потребовал, чтобы я подписался - ну что ж, пришлось подписываться. Ученик был очень доволен и в награду рассказал мне, как продолжает слушать Одиссею.

Слушает он всерьез, запоминает строй стиха и даже пытается стилизовать свою речь под гекзаметр. Тут я сам показал, что не лыком шит, и процитировал ему первые три строчки Одиссеи, от чего ребенок разинул рот и спросил, знаю ли я наизусть. И я раскрыл ему самый страшный секрет мира: что достаточно знать умные слова, цитаты и отдельные строки, чтобы люди решили, будто ты умнее их. Ученик считает, что я знаю наизусть Одиссею, а я думаю, что он разбирается в компьютерах и том, как работает Ютуб. Мальчик выслушал, помолчал - и спросил, что будет, если поймают на незнании. Поэтому пришлось открыть второй секрет: процитировав великих, надо побыстрее замолкнуть и не отвечать на уточняющие вопросы.

- А другое что-нибудь знаете греческое? - спросил непонятливый ученик.

Мудро улыбнувшись, я промолчал. Конечно, еще я знаю три первые строчки Илиады - но зачем выкладывать на стол сразу все карты?

Карантин все длится и длится, дети сходят с ума от скуки, а я получил производственную травму - сорвал голос.

Горло дерет, я недоволен, но могу рассказать вам, как дети переживают карантин. Судя по сообщенным мне новостям, учебный год сорван. Три разных ученика рассказали, что у них это хваленое дистанционное обучение есть, но оно не работает. У детей по два урока в день, домашнее задание им задают одним огромным списком, а сидение дома расхолаживает - ученица вот рассказала без тени смущения, как сегодня должна была залогиниться на урок, но проспала, потому что спит теперь до 11 утра.
Занимаются дети по Zoom (я эту штуковину так и не смог настроить, поэтому отношусь к ней с высокомерным презрением), в голосовые чаты набивается по двадцать галдящих детей, у четверти из них хрипят микрофоны, еще четверть играет в игрушки, а остальные переспрашивают через слово. Ученик довольно сообщил, что на последнем уроке бестолковость детей довела учительницу до слез. Впрочем, он быстро перестроился, упер в камеру свои искренние голубые глаза и сказал, что это хамство и он в этом не участвовал. Потому что он отключил микрофон и играл в игрушки.

Судя по рассказам детей, учителя сейчас в цейтноте. Молодые преподаватели более-менее разобрались в софте, но не умеют контролировать группы детей дистанционно - я даже не уверен в том, что это возможно. Учителя постарше страдают еще больше; ученица сообщила мне, что ее русичка "стара", а потому не может настроить Зум. Я предложил девушке помочь своей неопытной ("Просто старой" - поправила меня ученица и я содрогнулся) учительнице в настройке, но она резонно спросила, зачем.

Вообще полный крах образовательного процесса детей неимоверно забавляет. Когда им надоедает вышучивать техническую неграмотность учителей, они деланно вздыхают о том, что ничего в этом году не узнают, потому что учиться самостоятельно очень сложно. Я предлагаю читать больше книг, но борьба моя явно безнадежна. При всем этом детям неимоверно, просто невыносимо скучно. Настолько, что они назначают новые занятия, спрашивают, можно ли позаниматься прямо сейчас (вы не поняли, ПРЯМО СЕЙЧАС), спрашивают, много ли у меня времени и работаю ли я в выходные. Жаловаться я не могу, деньги текут рекой, ко мне встала очередь из новых детей...

Но вот со школьным образование в России на этот год, по-моему, покончено.

Весь день читаю гневные отзывы в фидбек от коллег, у которых все в школе работает; мне немного стыдно, я просто в очередной раз забыл, сколько у меня читателей. Наверное, надо уже осознавать свою ответственность перед обществом - но я никакой ответственности никогда не нес и не собираюсь начинать. Но, читая предыдущий пост, помните, что я пересказываю лишь рассказы детей.

И к слову о рассказах (сейчас я мастерски соскочу с темы) - я вчера снова писал с ученицей рассказики. Я все еще уверен, что писать она хочет и может, поэтому тормошу ее, предлагаю разнообразные книги и сочиняю фабулы. Сначала завязку попробовал сделать я, но меня опять понесло к космическим кораблям и девушке не понравилось. Она предпочитает хоррор и сочинила завязку про опустевшую деревню у подножья гор, где просыпается главный герой. В деревне на стенах странные знаки, на дороге потеки крови, а всех жителей похитили и увезли в пещеры, где живет племя...

- Так что за племя-то? - спросил я после паузы.

Оказалось, девушка придумала племя людоедов, но потом решила, что это банально. А если что-то не выходит с первого раза, то нужно бросить - поэтому она и замолчала. Я такой подход в глубине души разделяю, но все же настоял на продолжении. Племя людоедов превратилось в племя дьяволопоклонников, которым нужны человеческие жертвы. Ученица сначала пошла по классическому пути Лавкрафта и придумала племя отвратительных темнокожих пигмеев, но, узнав, что ее опередили, быстро поменяла его на племя не менее отвратительных рослых тонких альбиносов. Середин она не приемлет. Альбиносы утащили героя в пещеры, а дальше девушка обещает прямо написать рассказ, потому что идея ее увлекла. Как я уже сказал, человек я безответственный, поэтому порекомендовал ей посмотреть фильм Bone Tomahawk. Там похожая фабула и пара чудовищных сцен, о которых я в момент разговора забыл, а теперь вот вспоминаю и думаю, зачем я про этот фильм вообще говорил.

Еще девушка похвастала, что возобновила ведение дневника. Этот шанс развить человека я тоже не упустил: теперь она читает дневник Розы Шаниной (https://warhead.su/rosa_diary), молодой девушки-снайпера, воевавшей на Белорусском фронте. Дневник этот я прочел запоем и очень рекомендую прочесть и вам; он очень трогательный и милый, несмотря на контекст происходящего. Концовка дневника, правда, разрывает сердце - имейте это в виду.

Я ожидаю, что на следующем занятии ученица предложит сочинять военную прозу.

Занимался с учеником и крепко его подставил.

Во время урока я спросил, какую последнюю книгу из школьной программы читал ребенок. Ребенок кислым голосом сказал, что задавали "Муму". Я тоже немного скривился, так как "Муму" в школе не осилил и помню ощущение беспомощного презрения к этому рассказу. Но делать нечего, я позадавал дежурных вопросов, услышал дежурные ответы... а потом мальчик зачитал последнюю фразу рассказа, и я понял, что часть слов он не понимает - к примеру, "бобыль" и "степенный".

Я объяснил ученику, что все это значит, а потом спросил, что он делает, найдя незнакомое слово. Как я и ожидал, не делал он ничего, но иногда гуглил.

- Сейчас я вам скину два главных словаря русского языка, ищите любое незнакомое слово там... - начал я, копируя в окно ввода ссылки на Даля и Фасмера.
- Спасибо! - вежливо поблагодарил мальчик и резко осекся.
- То есть не надо, наверное... - попытался он отбиться, но я был неумолим.

Я прекрасно понимал его. Ужас моего детства - эти кирпичи, стоящие на полках в гостиной. Когда я находил неизвестное слово, отец мой обрадованно кричал "Давай поищем в Фасмере!", а мать настаивала на Дале. И оба они лезли на полку, а я чуть ли не выл от бессилия, не понимая, почему нельзя просто объяснить - но меня усаживали на диван и заставляли листать эти проклятые гримуары. Дрожащей рукой я переворачивал страницы, находил нужное, вздыхал... А потом отец еще более радостно кричал "А давай посмотрим однокоренные!" - и я ударялся в слезы.

И теперь, травмированный, я передаю эту травму дальше. Жаль только, что телефоны теперь такие легкие.