Четвертый день чувствую какие-то ноосферные ветра.

Все занятия с учениками, независимо от возраста и предмета, пронизаны непонятной грустью. Я шутил про предновогоднюю депрессию среди учеников, но уже засомневался в шутке: все дети какие-то подавленные и заранее уставшие. Занимался обществознанием с мальчиком, и внезапно его пробило на рассуждение о лицемерии людей. Сразу за ним была ученица, сразу начавшая с жалобы на фальшивые образы людей вокруг. Семнадцатилетний ученик рассказал мне, что такое "симулякр", забыв, что уже рассказывал. И так раз за разом - я начал даже волноваться. У меня все это время было прекрасное настроение.

Любопытно, что примеры лицемерия были вовсе не из реальной жизни - вернее, не из физической реальности. Я уже много раз замечал, что мои ученики, говоря о каких-то конфликтах или упоминая каких-то людей, почти не делает различий между реальностью и интернетом. Особенно это заметно у младших учеников, их мир очень пластичен и всеобъемлющ - слово в интернете равно слову в школьном коридоре, а у детских интриг всегда подразумевается невидимое, но очень важное информационное измерение. Дети живут в самой настоящей дополненной реальности, а их социальная жизнь очень сложна и продумана. Когда-то на дебатах со старшими детьми мы обсуждали цифровые маски, которые носят люди и ученики идею полностью поняли, но маски считали интеллектуальной игрой или возможностью спровоцировать кого-то и посмеяться. Для младших детей интернет очень серьезен, это окно в мир, а каждое слово из телефона воспринимается совершенно реальным.

Но самые умные дети уже начинают догадываться, что интернет может лгать. И вот они начинают подозревать, что всеобщее новогоднее настроение и невероятные красоты украшенных домашних елок в Инстаграмме - это фальшивки и фикция. При этом у них самих желание праздника есть, но смущает, что у других, в волшебном окне Инстаграмма, праздник выходит лучше. Отсюда какая-то грусть и обреченность, праздник заранее подпорчен. С одним учеником, особенно яростно обвинявшем мир в фальши, я даже поспорил. По-моему, все эти прекрасные фото в инстаграмме не фальшь, а застывшие мгновения идеального, что-то вроде мух в янтаре. Через секунду по идеальным гирляндам пробежится кот, а через час хвоя будет устилать весь дом - но по фотографии этого не видно. Ученик задумался, но сказал, что все равно в хвастовстве есть что-то низкое и он сидит в инстаграмме без удовольствия. Ну просто чтобы иногда что-то постить.

Не воспринимайте все написанное выше в стиле "учителя бьют тревогу". По-моему, все это неизбежно и я иногда думаю, что стоило бы ограничить доступ в интернет детям - но это почти невыполнимо. Поэтому дети лет с 10 понимают, что живут в мире, где на них смотрят миллионы глаз, а им особенно нечего показать - и это выводит из себя. С другой стороны, это заметно подстегивает детей: они ведут блоги, что-то рисуют, записывают видео и делают дизайн для своих ютуб-каналов. Но мне все равно их немного жалко, потому что всемирный инстаграмм не победить - и ребенок вскоре снова с раздражением листает прекрасные новогодние фотографии друзей и, в особенности, недругов.

С тем же настроением я когда-то в детстве кидался камнями в гирлянду на улице, поэтому думаю, что интернет все-таки гуманизировал людей - но сделал детский ангст гораздо скучнее.

Просто оцените, какой титанический труд начал мой друг, историк Александр Свистунов. Когда мы все протрезвеем, нужно обязательно читать.

#lacewars_nonfiction

Первый раздел (включающий первые четыре главы) книги Джеффри Паркера "Тридцатилетняя война". 165 000 печатных знаков, 4 авторских листа текста. ВПЕРВЫЕ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ.

Формат постинга во Вконтакте ограничивает один текст лишь в 100 000 знаков (а Телеграф вообще отказался "кушать" такие большие массивы текста), поэтому пришлось разбить раздел на два поста (без ущерба для его структуры). Цифры в скобках - это примечания, комментарии к которым также переведены и приводятся после текста. Не поленитесь и загляните туда - Паркер дает несколько довольно интересных пояснений к основному повествованию.

Работа довольно трудоемкая, поэтому я прошу вас максимально распространить этот пост, тем более, что это действительно эксклюзив. Ну и подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить выход как минимум остальных частей книги Паркера, а как максимум - и других книг в дальнейшем.

Раздел I, главы I и II:
https://vk.com/@lacewars-parker1

Раздел I, главы III и IV:
https://vk.com/@lacewars-parker2

А заодно похвастаю и я: в январском номере Esquire вышла моя статья (номер уже продается).
...И вы НИКОГДА не угадаете, о чем же я написал.

Вчера провел первое занятие нового года. Это был страшный позор, сейчас даже передернулся - но слишком смешно, чтобы не записать.

Договорились с ученицей позаниматься 3 января. "Третье января, все будет нормально, дел никаких нет, зато расскажу ребенку что-то интересное" - думал я еще вечером второго числа. День начался очень хорошо, мир был тих и пуст, на улице не было ни единой живой души - и пустота за окном меня расслабила. Сначала пришел отец, потом младший брат; я отлично проводил время. И вот мы с братом сидели и играли в Call of Duty, пьяно порицая друг друга за плохую игру - как вдруг появилось уведомление о звонке по скайпу. Время замедлилось.

За несколько мгновений я осознал несколько вещей: сейчас будет урок; я пьян; но я профессионал. Брат, издевательски на меня посмотрев, вышел из комнаты, а я включил камеру и самым расслабленным и уверенным тоном начал: "Здравствуйте! Как у вас дела, что вы прочли?". И ученица начала рассказывать мне о покорении Северной Америки. Ни один мускул не дрогнул у меня на лице во время разговора - потому что лица я не чувствовал. В голове у меня сталкивались самые разные мысли, пока не осталось лишь две: "Господи, я же пьян" и "Как же я хорош". Вторая победила, я улыбнулся и начал рассказывать ребенку про снятие скальпов, Фенимора Купера и Луизианскую Покупку. Ученица в ответ начала про резервации и одеяла с оспой, потому что ничто так не увлекает детей, как рассказы о страшных преступлениях прошлого.

Вы должны были меня видеть - я сорок минут гнал как по писаному, произносил самые сложные и заковыристые слова без запинки, говорил как минимум на трех языках и кидал ребенку книги о Диком Западе. Я был на коне, я гнал по трассе как полночный призрак, я шел как атомный ледокол - занятие пронеслось мгновенно. Мы отлично поговорили, заверили друг друга в полнейшем взаимном расположении и я выключил камеру.

Встав из-за стола, я довольно потянулся... и понял, что мне срочно нужно прилечь. Педагогическое напряжение, вы же понимаете.

Стыд я почувствовал только сегодня с утра.

Наконец-то начались уроки, я уже извелся от безделья.

Я ждал всю неделю. В мире происходят кризисы, надвигаются войны, а президенты, побледнев, хватаются за трубки телефонных аппаратов — а я еще не выслушал мнения детей обо всем этом! И сегодня с утра наконец случился урок обществознания. Обществознания была мало, потому что ученик очень хотел рассказать все, что случилось с ним с прошлого года. Физически он все время сидел дома — но дух его путешествовал удивительными путями.

К моему удивлению, война мальчика не интересовала; он заинтересовался свободным интернетом. Так как интернет неизбежно будет ограничен (в этом уверены все дети, наученные горьким общением с родителями), то требуется система, которую заблокировать невозможно. Ученик скинул мне схему роутера («Я не понимаю, что написано, правда») и описал план: в голову человека можно вставить такой же, чтобы вай-фай раздавался прямо из человеческого тела. Я уважительно хмыкнул, но слишком рано — ребенок действительно уделил проблеме время. Роутер в черепе должен запитываться от биоэлектричества, генерируемого самим человеком. Ученик рассказал мне, что мозг работает на электрических разрядах, а раз так, то можно его приспособить под что-то полезное.

В будущем, сказал он, мы все будем раздавать вокруг себя интернет, пока не умрем. Выключить его можно только массовыми убийствами (так и сказал!), а на это никто не пойдет. А значит, информация станет наконец свободной и каждый из нас будет постоянно подключен.

Честно говоря, я не знал, как возражать — идея звучит блестяще, но мне кажется, проблема сложнее. Ребенок производил впечатление куда более технически подкованного человека, поэтому я даже немного застеснялся и стал задавать наводящие вопросы о том, где будет храниться информация. «В мозгу!» - отмахнулся ученик. Я кивнул.

— Только это будет сложно, потому что мы же будем воевать с американцами, — неожиданно вернулся к актуальной повестке мальчик.

Меж тем, мама купила номер Эсквайра и оценила мою фотографию. Купите и вы.

Я уже боялся, что мир впал в ничтожность — но дети все еще обожают динозавров.

Занимались английским с новым учеником, я стал дежурно расспрашивать его об увлечениях. Любой мальчик в ответ на этот вопрос сразу начинает о компьютерных играх, но если терпеливо выслушать и покивать, то дети начинают идти глубже. Иногда хобби совершенно удивительные — особенно меня впечатлил юноша, делавший каких-то самодельных дронов. Я сам бы не поверил, но он при мне запустил одного робота со стола и еле успел увернуться.

А сегодняшний ученик очень любит динозавров. Я сам их обожал, читал книжки про палеонтологию и раз в неделю смотрел «Парк Юрского периода» - но разум мой, как оказалось, начал слабеть и я забыл все названия. Я вспомнил только какой-то банальный и пошлый мейнстрим вроде трицератопса и бронтозавра, а вот мальчик, напрягшись, впечатлил меня словами «эвоплоцефал» (это такой бронированный ящер с шипами на хвосте) и «прокомпсогнат» (маленький и мерзкий динозавр, стая которых съела девочку в «Затерянном мире»).

Крайтона ребенок не читал, поэтому я покидал ему книжек и предложил посмотреть вместе какой-то нибудь интернет-музей на английском. Ученик, как и положено ребенку, тут же отморозился и сказал, что не так хорошо знает английский, но я авторитарно отмел возражения. К следующему занятию надо найти какой-нибудь сайт, потому что я-то просто болтал.
А еще рассказал ребенку про Костяные войны, противостояние двух знаменитых американских палеонтологов Копа и Марша — они наперегонки открывали новых динозавров, воровали друг у друга находки, жгли экспедиционные палатки соперника и вообще показывали, что истинная наука принадлежит храбрым и мужественным людям, а не каким-то музейным крючкам. Мальчик слушал (оказалось, что английский он вполне понимает, когда не надо говорить самому), а потом спросил, почему же палеонтологи не попытались убить друг друга. Я еще раз подивился практичности детей.

Я тут даже почитал - оказывается, Коп и Марш подошли к смертоубийству довольно близко.

Марш в своих дневниках прекрасен: "К счастью, Ковалевский (еще один палеонтолог-конкурент) понял свою бездарность и вышиб себе мозги. Но Коп, к сожалению, все еще жив и не раскаялся".

А еще рекомендую книгу Крайтона "Зубы дракона", как раз про всю эту историю. Оказалось, я ее не читал.

Занимался с учеником-подростком и он решил фраппировать старого учителя, поэтому выматерился.

Я сделал усталые глаза. Вы не видели, как я это делаю, но поверьте: это очень впечатляет. Я могу смотреть взглядом глубокого старика, глядящего на пепелище родного дома и думающего "Это уж в третий раз". Люди отворачиваются, когда видят этот взгляд, потому что он напоминает им о неотвратимости смерти и разрушения всего, что они любят. В общем, у меня очень выразительные глаза. Поэтому, уперев в ребенка взгляд, я наблюдал за его реакцией.

Первое мгновение он держался очень неплохо - смотрел мне прямо в глаза, лица не менял и вообще показывал, что ничего особенного не произошло, он так говорит даже с родителями, так он мужественнен. Но через полсекунды у него дернулся глаз, затем губа и он резко отвел глаза в сторону, очень заинтересовавшись какой-то мелочью. Еще через мгновение он опять посмотрел на меня, увидел, что я все еще смотрю на него с ветхозаветной печалью, опять отвел глаза, но понял, что придется как-то реагировать. Это было сложно, поэтому он начал вертеть в руках карандаш.

- Не ругайтесь, пожалуйста, - насладившись зрелищем, сказал я, - Это же очень некрасиво.

Мальчик с облегчением кивнул и сказал, что тоже так считает.

Ученики начали возвращаться после новогодних праздников.

Делают они это медленно и постепенно, но мне все равно очень радостно. Я заметил, что начинаю скучать по детям все больше и больше. Признаваться в этом как-то неловко, но, видя знакомые детские лица, я прямо расклеиваюсь внутри и радуюсь. Вчера занимался с мальчиком, который куда-то пропал еще в прошлом году, а тут наконец вернулся с новостями - он читает Илиаду и Одиссею. Я, очевидно, не поверил ни слову, но ученик продемонстрировал книгу (в изложении для юношества) и пожаловался, что "обычная Илиада" ему совершенно непонятна. Что ж, не он первый на это жалуется - крив был Гнедич-поэт, преложитель слепого Гомера.

Часть учеников все же не возвращается. Причем иногда они пропадают в самый разгар занятий: вчера говорили, а сегодня уже их нет. Я никогда не понимаю, что делать в таких ситуациях. Обычно дети пишут что-нибудь вроде "мы решили заниматься в другое время и с другим учителем" - это немного обидно, но терпимо. Но иногда дети пропадают вообще без предупреждения, мне приходит последний денежный перевод от родителей и все. В такие моменты я впадаю в легкое отчаяние, потому что причин может быть много (нашли учителя получше, переехали, не захотелось тратить деньги, нет времени), но я-то знаю - дело во мне, я что-то не то сказал или вообще произвел на ребенка гнетущее впечатление неровно побритой щетиной. Поэтому я иду и бреюсь еще раз, глядя в зеркало и пытаясь высмотреть там изъяны, незаметные для меня, но столь очевидные для учеников.

Ноосфера вновь подает знаки - пятнадцать минут назад рассказывал ученику про упавшего с лошади Монтеня, закончил урок и вот.

Монтень — доказательство того, что человек мало меняется на протяжении истории. Вы читаете его рассуждения о самоубийстве, и Монтень рассказывает, как в некоторых горных районах воздух такого свойства, что дарует долголетие: уставшие от жизни, столетние старцы от скуки бросаются со скалы. Почему нет? Природа дала нам замечательный дар — закончить эту игру в любой момент. Вы думаете — ну да, верно. С другой стороны, самоубийство считается великим преступлением и всячески порицается. Вы — ну да, тоже верно! А что до меня, говорит Монтень, то я относительно этого где-то посередине. Ухмыляясь, вы снова киваете.

Или Монтень, улыбаясь сквозь строки, говорит истину, в чём-то нравоучительную: сострадание рождает большую боль, чем само страдание. Дело в том, что однажды Монтень разбился на лошади и пролежал без сознания несколько дней. Ближние извелись, ходя вокруг до около постели — сам же Мишель, лежавший без сознания, по его впечатлениям, чувствовал себя очень даже неплохо. Тут вы вспоминаете и другое наблюдение Монтеня: сон — это маленький опыт смерти, к которой мудрая Природа готовит нас каждый день. Неожиданно пара школьных истин приобрели для вас объём и стали чем-то естественным, вошедшим в ваши взгляды, не спросив разрешения: ибо человек не может не хотеть блага, а что есть благо как не истина? И вот, листая «Опыты», вы чувствуете, как мало-помалу становитесь человеком из античности.

Стоящий перед читателем абсолютно голым, Монтень оправдывает тех, кто считает, будто человек всегда один и тот же. Что меняется в нас так медленно, что по меркам писанной истории не меняется вообще? — Биология. Что бы там не говорили континентальные эссеисты, позорящие придуманный Монтенем жанр. Этот весёлый француз, родившийся недалеко от Бордо, протягивает мост между нами и античностью — и это большое счастье; Если мы как Монтень. а Монтень как древние, значит как древние и мы. Стоит лишь протянуть руку.

Читайте «Опыты» Монтеня, как многие русские писатели — прошлые (Толстой, Пушкин) и современники (@lorcencov).

Город в ожидании чумы и всю эту неделю будет сплошной "Декамерон".

Сегодня я услышал историю первую - ученица, быстро проговорив по-английски про школьные события и баскетбольную игру, сделала паузу, вздохнула, собралась с мыслями и удивительно правильно спросила меня, что же происходит в Китае. Я отвечал в том смысле, что наверняка ничего хорошего, но что про это думаете вы? У девочки было много мыслей и одна была страшнее другой. Во-первых, китайцы упустили биооружие, это всем ясно. Во-вторых, китайцы наверняка врут про число заболевших. В-третьих, китайцев очень жалко.

Я умилился детскому чувству, но в учениках искреннее сочувствие быстро переходит в совершенно невинную жестокость, поэтому ученица со смехом рассказала, как по школе бегают ее одноклассники и шутят про то, что нечего есть собак. Информацию о болезни дети черпают из интернета, где все подано в виде смешных картинок, поэтому, обсуждая грядущую чуму, девочка иногда сбивалась на хихиканье. Мы выучили множество интересных слов вроде airborne, contagion, plague, respiratory, deadly и infectious - словарик ученицы теперь выглядит как дневник, который можно найти в компьютерной игре про постапокалипсис.

Но, кроме жестоких детских шуток, у ученицы есть и рецепт спасения - она накупила антибактериальных гелей (слово "антибактериальный" она перевела с первого раза и сама, чем меня впечатлила) и каких-то антисептических брызгалок. Теперь девочка моет руки после каждого выхода из дому, а в метро иногда брызгает на себя антисептиком.

- На случай, если на меня какой-нибудь азиат чихнет, - сказала она без тени какой-либо ксенофобии.

"Итак, скажу, что со  времени  благотворного  вочеловечения  Сына  Божия минуло 1348 лет, когда славную Флоренцию, прекраснейший изо всех итальянских городов, постигла смертоносная  чума,  которая,  под  влиянием  ли  небесных светил, или по нашим грехам посланная праведным гневом Божиим  на  смертных, за несколько лет  перед  тем  открылась  в  областях  востока  и,  лишив  их бесчисленного количества  жителей,  безостановочно  подвигаясь  с  места  на место, дошла, разрастаясь плачевно, и до запада."

http://lib.ru/INOOLD/BOKKACHO/dekameron.txt

Только что отзанимался с ирландской ученицей, переполнен умилением.

Мы с ней, как я уже писал, скачем галопом по всей мировой истории и повышаем общую эрудицию. Память у девочки невероятная, она уже меня поправляет, а круг ее интересов сильно совпадает с моим. Сегодня мы говорили о Золотой Лихорадке, Диком Западе и о том, как же круто было на фронтире. Девочка прочла "По закону револьвера" Стукалина и восхищенно пересказывала мне лучшие куски - как Джесси Джеймс не грабил женщин, как застрелили Дикого Билла Хиккока, как воевали с индейцами за золото Черных Холмов... Я получал огромное удовольствие.

Но еще больше, чем рассказы про бандитов, девочку восхищала простота нравов. Особенно ей понравился суд Линча - я три минуты слушал, какая же это интересная идея и как именно вздергивали всяких конокрадов и воров.

- Но сейчас суд Линча... - ученица задумалась, подбирая слово, - неуместен.

Я подавил смех и согласился. Накидал ребенку рассказов Джека Лондона, порекомендовал несколько вестернов (честно говоря, даже заволновался, не осудят ли меня ее родители), а закончить занятие решил пересказом истории Билли Кида. Билли Кида, неуловимого разбойника, закон найти не смог - поэтому, в обмен на помилование, его застрелил Пэт Гаррис, бывший друг и подельник. Я решил, что сейчас будет педагогический момент и спросил ребенка, как бы она разобралась с молодым грабителем.  Я иногда задаю такие вопросы, предлагая детям самим сочинить сценарий - мне кажется, это развивает фантазию и смелость в разговоре.

- Я бы застрелила его в спину в салуне, - очень серьезно ответила ученица. Смелости ей было не занимать.

Теперь я хожу по квартире и напеваю Балладу о Билле Киде. И да, ребенку я тоже ее скинул.

https://www.youtube.com/watch?v=o1ASIT5DqN0

А еще сейчас листал нашу переписку в скайпе и аж сам скривился. Все, пошла старость...

Моя мечта - чтобы в школе вообще были только античные дисциплины, а уроки проходили в соседней роще.

Заметка на полях. Очень, очень жалею об исчезновении из школьных курсов логики и риторики. Вообще, способности спорить по правилам и как-то структурированно мыслить людям дико недостает. Из А вытекает Б, следовательно Це - это вот очень, кажется, простенькие построения, но если их не вбивать как можно раньше на уровне коленного рефлекса, обсуждение любой темы быстро превращается в "диспут" уровня "В огороде бузина, в Киеве дядька, пивоваренный завод в Вогезах тоже сгорел, а ты фашист". И это не споры в контакте и фейсбуке так выглядят, это всё так выглядит, от обсуждения дел ТСЖ до политических дебатов. Интуитивно понятно, что основные арифметические действия и простенькие уравнения надо вбивать в головы детям на таком уровне, чтобы при необходимости мозг выполнял некоторые действия автоматически, без специальных усилий и напоминаний. Но гуманитарное мышление имеет свои законы. И по гуманитарным вопросам сплошь и рядом для людей оказывается слишком сложным даже существование тезиса "некоторые критяне лжецы" между "все критяне лжецы" и "ни один критянин не лжец". В общем, надо вернуть в школы логику и риторику, можно одним курсом. Они, к слову, еще и очень интересные, если правильно подать.

И латынь верните, ироды.

Ученица задерживалась, поэтому я начал немного раздраженно ходить по квартире. В конце концов она могла бы проявить пунктуальность и являться вовремя, потому что у меня есть множество интересных вещей, которыми я мог бы заняться — курить на балконе, лежать на диване или, например, бездумно листать книги. Невыносимо. Наконец раздался звонок в дверь, и на экране домофона я увидел ответ на все свои негодующие вопросы — какой-то парень придерживал перед девушкой дверь в подъезд и на прощание помахал ей рукой.

Ученица отзанималась час (ах, она так сегодня устала), еще 15 минут порассказывала мне о милых пустяках, а потом попросилась уйти пораньше — ведь ее ждут. И я понял, что там, за окном, под валящим снегом, ее уже час ждет несчастный парень. Я прямо увидел его сидящим на скамеечке на детской площадке — он наверняка ежился, поглядывал на часы, но уйти не осмеливался. Никакого сочувствия я к нему не испытал: я тоже когда-то мерз за гаражами и у станций метро. Таков мужской удел.

Честно говоря, я, начитавшись разнообразных книг по педагогике, некоторое время с замиранием сердца ждал: а вдруг наконец какой-то мальчик спросит меня, как быть с женщинами, этими загадочными существами из параллельного класса? Я бы почесал затылок, похмыкал, а потом угостил бы их какой-нибудь народной мудростью, предложил бы купить цветов или хотя бы научиться танцевать. Но никто и никогда ничего не спрашивал — начиная с четырнадцати лет любой молодой человек знает ответы на все вопросы.

Ответы эти я узнавал по рассказам учениц — они вечно проговариваются. Одна рассказала мне, что какой-то мальчик «ну такой высокий». Другая, постарше и попрагматичнее, сказала, что вот у такого-то очень хорошие и дорогие кроссовки. Третья же, самая наивная, рассказала, как при ней одноклассник забрался по пожарной лестнице на крышу и очень метко плевал оттуда на чужие машины.

- Why did he do it? - спросила она с таким удивлением, что я с трудом подавил смех.

Прямо сейчас один из моих учеников наверняка собирается за пределы ойкумены (на стройплощадку или в песчаный карьер), чтобы найти и сразиться там с неведомыми левиафанами — потому что на сердце у него отпечаток модного кеда некоей особы, которая все никак не поймет, чего ему надо. Но кедом давит.